Универсальная философия Аристотеля
Именно это делает человека нравственно вменяемым, дает ему возможность свободного выбора того или иного поступка. Именно в этой сфере – сфере поступков и их мотиваций – человек свободен выбирать. Но он не может выбирать конечных целей: быть человеком, или им не быть. Аристотель говорит: «Решение наше касается не целей, а средств к целям».
Отсутствие или присутствие человеческого облика – почти мистическая данность. Человек либо одержим, либо трезвомыслящ. И только последнее дает ему возможность быть свободным, а значит, добродетельным, и наоборот, добродетельным, значит, свободным. Б. Рассел говорит об этом так: «Можно сказать, что он оставляет без внимания всю сферу человеческих переживаний, связанных с религией. Все, что он имеет сказать, будет полезно обеспеченным людям, с неразвитыми страстями; но ему нечего сказать тем, кто одержим Богом или дьяволом, или тем, кого видимое несчастье доводит до отчаяния».
Это справедливо и несправедливо, одновременно. Аристотель понимает человека как меру между зверством и богоподобием, как середину между двумя формами нечеловеческого: звериного и божественного. Поэтому человек может быть нерассудителен, но не может быть одержим. Отчаянию в реальной человеческой жизни может противостоять не истовость веры, а только наука, рациональность, трезвость, благоразумие, которые есть «дело», а не «панацея». Именно наука – квинтэссенция совести, наука – высшая совесть.
д). Это определяет понимание сути добродетели, которая определяется через понятие меры.Добродетель – мера для безмерного Блага. В этом отношении она есть данное в реальности благо. Добродетель – это динамичная готовность к добру. И самое главное: добродетель – умение находить и выдерживать лучшее состояние в динамике чувств, что собственно и означает быть мерой, серединой (т.е. центром).
предыдущаяследующая